Пётр Александрович Скобликов, доктор юридических наук, ведущий научный сотрудник сектора уголовного права, уголовного процесса и криминологии,
ул. Знаменка, 10, Москва, 119019.
Petr A. Skoblikov, Doctor of Legal Sciences, Leading Researcher of the Criminal Law, Criminal Procedure, and Criminology Sector,
10, Znamenka str., Moscow, 119019.
Автор привлекает внимание к тому, что в силу ряда причин правоохранительные органы не нацелены на своевременное и полное выявление преступлений, совершаемых с использованием информационно-коммуникационных технологий и в сфере компьютерной информации. Поступившие заявления о таких преступлениях зачастую не отрабатываются по горячим следам, нередко они рассматриваются по существу лишь через значительное время после приема, причем лицами, не имеющими необходимых навыков и умений, криминалистического обеспечения, оперативно-разыскных и процессуальных полномочий. Если потерпевшим не причинен материальный ущерб либо этот ущерб относительно небольшой, то, как правило, по надуманным основаниям выносятся постановления об отказе в возбуждении уголовного дела. В статье высказывается и обосновывается гипотеза о том, что фактическая преступность данного вида во много раз больше регистрируемой, а значит, субъекты уголовной политики не имеют правильного представления об обстановке в исследуемом направлении борьбы с преступностью. Подчеркивается, что в ситуации информационного дефицита невозможно принимать обоснованные управленческие решения о наиболее оптимальной расстановке имеющихся сил и средств, о потребности и масштабе их усиления, об имеющихся проблемах в организации работы и ее правовом обеспечении, об эффективных путях решения таких проблем. Сложившееся положение объясняется тем, что необходимые постулаты не закреплены в уголовно-политических документах и не воплощаются в реальной уголовной политике. Последняя настраивает правоохранителей на то, что регистрируемая преступность должна отражать пусть и сильно искаженную, но терпимую криминологическую ситуацию, а не ту неблагоприятную, которая имеет место в действительности. Автор обосновывает главные тезисы успешной борьбы с киберпреступлениями, которые должны быть закреплены концептуально и проводиться в жизнь.
The author draws attention to the fact that, for various reasons, law enforcement agencies are not sufficiently focused on the timely and thorough detection of crimes committed using information and communication technologies or within the sphere of computer data. Reports of such crimes are often not pursued immediately, and in many cases are only addressed long after being filed – typically by personnel who lack the necessary skills, forensic tools, operational-search capacities, and procedural authority. If the victim has not suffered material damage or if the damage is relatively minor, refusals to initiate criminal proceedings are often issued on questionable grounds. The article presents and substantiates the hypothesis that the actual scale of cybercrime is many times greater than what is officially recorded. As a result, the stakeholders in criminal policy lack an accurate understanding of the situation in this area of crime control. The author emphasizes that in the face of such an information deficit, it is impossible to make informed managerial decisions regarding the optimal allocation of existing resources, the need for and extent of reinforcement, existing organizational and legal shortcomings, or effective strategies for improvement. This problematic situation is rooted in the fact that essential principles are neither established in criminal-policy documents nor reflected in real-world criminal policy. Current policy encourages law enforcement to present a distorted but tolerable picture of criminological conditions, rather than confront the unfavorable realities on the ground. The article concludes by articulating key principles for an effective cybercrime strategy – principles that must be formally outlined at the conceptual level and consistently implemented in practice.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.