Владимир Александрович Гусев, заместитель начальника, доктор юридических наук, профессор
пр. Комарова, 7, Омск, 644092
Vladimir A. Gusev, Deputy Head, Doctor of Legal Sciences, Professor
7 Komarova pr., Omsk, 644092
Евгений Викторович Герасименко, старший преподаватель кафедры оперативно-розыскной деятельности органов внутренних дел, кандидат юридических наук
пр. Комарова, 7, Омск, 644092
Evgeniy V. Gerasimenko, Senior Lecturer of the Department of Operational Investigative Activities of the Internal Affairs Bodies, Candidate of Legal Sciences
7 Komarova pr., Omsk, 644092
Предмет исследования составляют правоотношения, возникающие между гражданами и должностными лицами оперативных подразделений государственных органов. Оперативно-розыскная деятельность, как правило, осуществляется негласно, поэтому включение адвоката в негласный оперативно-розыскной процесс и оказание квалифицированной юридической помощи лицу, в отношении которого проводятся негласные оперативно-розыскные мероприятия, невозможны, так как противоречат самой сущности оперативно-розыскной деятельности, носящей тайный, конспиративный характер. В то же время, в ходе проведения изначально негласных оперативно-розыскных мероприятий оперативные сотрудники, собрав необходимые материалы и информацию, раскрывают свою принадлежность к правоохранительным органам и осуществляют задержание заподозренного лица. Цель исследования заключается в определении механизма обеспечения права на квалифицированную юридическую помощь лица, в отношении которого оперативные сотрудники осуществляют действия принудительного характера. Начиная с момента трансформации негласных оперативно-розыскных мероприятий в гласные, права и свободы лица, в отношении которого данные мероприятия проводились, могут быть ограничены и у него появляется потребность воспользоваться конституционным правом на получение квалифицированной юридической помощи адвоката. Выводы исследования. На завершающей стадии проведения проверочной закупки, оперативного внедрения, контролируемой поставки и оперативного эксперимента в случае принятия решения о расшифровке и гласной фиксации оперативно-розыскных результатов оперативные сотрудники осуществляют действия, ограничивающие права и свободы заподозренных в совершении преступления лиц. В частности, кратковременно ограничиваются: право на свободу передвижения; право пользоваться средствами связи; право на неприкосновенность жилища; право пользоваться и распоряжаться своим имуществом (зданиями, сооружениями, участками местности и транспортными средствами), в том числе находящимися при них предметами, веществами и документами. Задержание заподозренного лица, его личный досмотр и осмотр места проведения оперативно-розыскных мероприятий представляют собой составные и неотъемлемые элементы того оперативно-розыскного мероприятия, которое изначально проводилось негласно, а затем трансформировалось в гласную форму. В связи с этим все полученные результаты должны рассматриваться в совокупности и оцениваться как единый результат конкретного оперативно-розыскного мероприятия и оформляться оперативным сотрудником единым протоколом этого оперативно-розыскного мероприятия. С момента ограничения должностными лицами оперативных подразделений права на личную неприкосновенность, на свободу передвижения, иных конституционных прав и свобод, заподозренному лицу должна быть предоставлена возможность реализовать свое право на квалифицированную юридическую помощь (ст. 48 Конституции РФ). Оперативные сотрудники обязаны уведомить адвоката заподозренного лица и обеспечить его допуск к месту проведения оперативно-розыскного мероприятия. Адвокат имеет право присутствовать на любой стадии гласной фиксации результатов оперативно-розыскного мероприятия и в рамках оказания юридической помощи требовать соблюдения законности и внесения своих замечаний в протокол.
The subject of this study encompasses the legal relations that emerge between citizens and officials within operational units of governmental bodies. Operational investigative activities typically occur covertly, rendering the involvement of a lawyer in such clandestine processes and the provision of qualified legal assistance to individuals subject to secret operational investigative measures impossible. This contravenes the core nature of operational investigative activities, which inherently rely on secrecy and confidentiality. Simultaneously, during the initial covert operational search activities, operational personnel, upon gathering requisite materials and information, reveal their affiliation with law enforcement agencies and proceed to detain a suspected individual. The objective of this study is to delineate the mechanism for safeguarding the right to competent legal assistance for individuals subjected to coercive actions by operational personnel. At the moment of transformation of covert operational investigative measures into public, the rights and freedoms of the person in respect of whom these measures were carried out may be limited and he needs to use the constitutional right to receive qualified legal assistance from a lawyer. The conclusions of the study. During the concluding phases of verification procurement, operational implementation, controlled delivery, and operational experimentation, if a determination is made to decrypt and publicly document the outcomes of operational searches, operational personnel undertake actions that curtail the rights and freedoms of individuals suspected of criminal involvement. Specifically, the following rights are briefly curtailed: the right to freedom of movement; the right to utilize means of communication; the right to inviolability of the home; the right to utilize and manage one's property (buildings, structures, land areas, and vehicles), encompassing objects, substances, and documents therein. The apprehension of a suspected individual, their personal search, and the inspection of the premises by law enforcement authorities are essential and integrated components of the operational search operation, initially conducted covertly and later transitioning into a public process. In this context, all obtained results should be collectively considered and appraised as the unified outcome of a specific operational search operation, subsequently formalized by an operational officer through a singular protocol detailing the entirety of these operational search activities. Once officials from operational units curtail the right to personal inviolability, freedom of movement, and other constitutional rights and freedoms, the suspected individual must be afforded the opportunity to exercise their right to competent legal assistance, as stipulated in Article 48 of the Constitution of the Russian Federation. Operational staff are required to notify the lawyer of the suspected person and ensure his admission to the place of the operational search activity. A lawyer retains the right to be present at any phase of publicly documenting the outcomes of an operational search operation and, as part of rendering legal assistance, can insist on adherence to the rule of law and provide comments in the protocol.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.