Дмитрий Олегович Тарабара, аспирант
7–9, Санкт-Петербург, 199034
Dmitry O. Tarabara, postgraduate student
7–9 Universitetskaya Embankment, St. Petersburg, 199034
Статья посвящена проекту введения земского самоуправления в губерниях и областях Восточной Сибири, разработанному царским правительством в 1916–1917 гг. Источниковой базой исследования являются документы Российского государственного исторического архива, часть из которых впервые вводится в научный оборот. На основании сравнительного анализа концепции реформы, предложенной представителями высшей восточносибирской бюрократии, и законопроекта, разработанного Министерством внутренних дел, делается вывод о существовании двух прямо противоположных подходов к осуществлению преобразований. Подчеркивается, что региональные власти уделяли большее внимание географическим, демографическим и социально-экономическим особенностям Восточной Сибири, тогда как центральные – общей логике построения системы местного управления и самоуправления, а также ее соответствию господствовавшим на тот момент теоретическим принципам муниципального права. Исследование правительственного законопроекта об управлении земским хозяйством в губерниях Енисейской и Иркутской и в Якутской области показало, что он представлял собой попытку адаптации Земского положения 1890 г. к условиям одной из окраин Империи, специфика которых заключалась в отсутствии дворянских учреждений и слабом развитии частной собственности на землю. Посредством формально-юридического анализа были выявлены как сильные (децентрализация местного самоуправления, передача земским учреждениям инфраструктуры Переселенческого управления), так и слабые (малопригодная для региона избирательная система с высокими имущественными цензами, ограничение компетенции земского самоуправления) стороны предложенной правительством реформы. Рассмотрение же законопроекта о введении земства в Иркутском генерал-губернаторстве в контексте иных правительственных проектов реформ земского самоуправления 1906–1917 гг., предполагавших как внесение существенных изменений в Земское положение, так и его распространение на «неземские» регионы, позволило выявить воззрения на природу и должную организацию местного самоуправления, преобладающие в среде высшей бюрократии начала ХХ в. Это в свою очередь дает возможность лучше понять внутреннюю логику ее правотворческой деятельности и, как следствие, пределы реформаторского потенциала дореволюционного правительства.
The article focuses on the project aimed at implementing zemstvo self-government in the provinces and regions of Eastern Siberia, formulated by the Tsarist government in 1916–1917. The research draws upon documents from the Russian State Historical Archive, with some being presented in scientific discourse for the first time. Based on a comparative analysis of the reform proposed by representatives of the higher East Siberian bureaucracy and the draft law developed by the Ministry of Internal Affairs, it is concluded that there are two directly opposite approaches to the implementation of reforms. Emphasis is placed on the fact that regional authorities placed greater focus on the geographical, demographic, and socio-economic characteristics of Eastern Siberia, whereas central authorities prioritized the overarching framework for establishing a system of local governance and self-government, aligning with the prevailing theoretical principles of municipal law of that era. A study of the government bill on the management of zemstvo in the provinces of Yenisei and Irkutsk and in the Yakut region showed that it was an attempt to adapt the Zemstvo situation of 1890 to the conditions of one of the outskirts of the Empire, the specifics of which consisted in the absence of noble institutions and the weak development of private land ownership. Through a formal legal analysis, the strengths (such as decentralization of local self-government and transfer of resettlement management infrastructure to zemstvo institutions) and weaknesses (such as high property qualifications for voting unsuitable for the region and limitations on the competence of zemstvo self-government) of the government's proposed reform were identified. Examining the draft law for the implementation of zemstvo in the Irkutsk Governorate within the broader context of other government reform projects for zemstvo self-government from 1906 to 1917, which aimed at both substantial alterations to the existing zemstvo system and its expansion into "non-zemstvo" regions, provided insights into the prevailing perspectives of the highest bureaucratic echelons in the early twentieth century regarding the genesis and appropriate structuring of local self-governance. This, in turn, facilitates a deeper comprehension of the internal rationale behind its legislative endeavors and, consequently, the boundaries of the reform undertaken by the pre-revolutionary government.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.